Illyés Gyula: ДЮЛА ИЙЕШ В ладье Харона (Kháron ladikján in Russian)

Portre of Illyés Gyula

Kháron ladikján (Hungarian)

Az öregedésnek testünk külsején jelentkező tüneteit a dolgok gyökeres összezavarása sorozhatja a betegség tünetei közé. Vajon azért, mert ezek is, azok is a halálra utalnak?

A betegségek alig egy százaléka utal a halálra. Az öregedés jelei közül annyi sem.

A halál, az külön birodalom. Fiatalok oda, amióta világ a világ, valóban elképesztően tömegesebben áradnak, mint öregek.

Jogunk van tehát az öregedés külső tüneteit a veszélyezettség szorongása nélkül szemlélni.
Újszerűségükkel e tünetek, nem tagadhatjuk, másképp hatnak ránk, mint az ifjúság szembeötlő változásai. Hogy humorérzékünket fogyatékosabban működtetik, abban nyilván közrejátszik, hogy – mint láttuk – hiúságunkat erősen érintik. És szeméremérzetünket.
A férfivá avatás kínos-kéjes ünnepeiről mi már csak vad törzsek szokásai révén kapunk képet. Holott mindazoknak a népeknek, amelyek vallása nem írja elő a körülmetélés rítusát, máig vannak efféle ünnepeik. Nem sok lehet serdülő kamasz Európában, aki nem valami kollégiumi kertvégbe vagy csordalegelői árokba összegyűlt banda közámulása vagy közvigadása, de mindenképpen közös élménye közepette élte meg a fityma hátrahúzhatóságának kísérleteit és sikerét, majd egész sorát annak, ami a nemiség édene-pokla kapujához elvezet.

Ez a gátlástalanság fokozottan csökken; öregkorra úgy illik, hogy egészen eltűnjék. Az a már ismert működésű humor, amelyet szavaink gépies – akaratunktól független – tettre készsége teremt, csak részben leli meg akkor, amidőn épp ily módon akaratunk ellenére a tettre készség elmarad, s a gép – szinte embermódra – meg-megmakacsodik.

Nem férfinak való hely azoknak a hármas tükröknek a közepe, amelyek a pipereasztalokat a szárnyas oltárokkal rokonítják. De képzeletben nagyon is helyénvaló minél többször odatelepednünk. Főleg a riasztó tünetek kezdő jelentkezésekor.
Mint annyi más baljós küzdelemben, a fő támasz a helyzetismeret az öregedés csatamezején is. A tudósítás. A visszavonulási terület mindenképpen ez.

Az öregkorról szóló irodalomban – a klasszikusban főleg – azért oly ritka az olvasható, mert a szerzők ugyan helyesen a tudathoz fellebbeznek, vagyis egy testi támadást a szellem fegyvereivel akarnak visszaverni, de e fegyvereket ósdin, rosszul forgatják. Hamisan érvelnek, bábukat döfnek át. Harsány és szikrázó vigaszuk olcsó, piaci. Mindig is azok dőltek be nekik, igen természetesen, akiknek nem volt szükségük rájuk; a fiatalok. De látható, hogy ezek a szerzők őnekik is akarnak tetszeni, nem minden riszálás nélkül. Örök helyzet, hogy a könyvek összehasonlíthatatlan zömét fiatalok olvassák.

Az öregek jobbadán csak írnak.

Fiatal ember ezerszerte több hal meg, mint öreg. Tartsanak hát a haláltól ők. Az öregeknek eszerint nem kell félniök a haláltól. Logikai ficamot, csillogó szó- és eszmejátékot ritkán hordtak össze annyit, még a tudás egyházatyák is – Szent Ágoston! Szent Tamás! – mint a halálról szólva.

Nem rettegsz hajóra szállni? Annyi ember veszett hajón! Így a polgár. S te nem rettegsz ágyba feküdni? Abban aztán még több veszett. Így a tengerész.

Üveget gyémántnak járó gonddal köszörülni, aztán még a sarkain külön is csiszolgatni, majd osztályozni, minősíteni – nem, semmi hiábavalóság-halmazról nem derült ki jobban, hogy úgy, ahogy van, kisöprendő. Mindez a szellemi „gyöngy és drágakő”, ahogy mondani szokás, legfeljebb csecsemők szem- és tyúkok lábgyakorlatául, szarkák ízlésének ösztönzéséül használható. A filozófia egy mukkot sem tud a halálról. A bizonyítás? Rég kimondta volna.



PublisherOsiris Könyvkiadó, Budapest, Magyarország
Source of the quotationIllyés Gyula: Regények I-II. Osiris Klasszikusok, Budapest, Magyarország

ДЮЛА ИЙЕШ В ладье Харона (Russian)

Приметы старости, проступающие во внешнем облике человека, можно спутать с симптомами болезни, если не проводить между ними коренного различия. Уж не потому ли, что как те, так и другие признаки предвещают смерть?

Но из множества болезней едва ли один процент приводит к смерти. А приметы старости отстоят от смерти еще дальше.

Смерть – это особое царство. И с тек пор как стоит мир, молодежь туда валом валит, и в количестве, ошеломляющем более, нежели вереницы старцев.

Стало быть, мы вправе наблюдать внешние приметы старения без страха перед летальным исходом. К чему отрицать: новизной и своеобразием своим эти симптомы воздействуют на нас иначе, нежели разительные перемены нашей юношеской поры. Если теперь чувство юмора в нас идет на убыль, то здесь всему виною та особенность симптомов старения, что они – как мы видели – весьма чувствительно задевают наше самолюбие. И наше чувство стыда. О мучительно-сладостных переживаниях, связанных с церемонией посвящения в мужчины, мы теперь можем судить только по обычаям первобытных племен. Хотя у всех народов, кому религией не предписан ритуал обрезания, и по сей день бытуют праздники, приуроченные к периоду возмужания. Вряд ли сыщется в Европе хоть один подросток, который, забившись в канаву пастбища или дальний угол школьного сада, ни разу не демонстрировал бы перед ватагой сверстников – на изумление им или потеху, но всегда как равный среди равных – свидетельство собственной возмужалости; который не сопережил бы всех особенностей переходного возраста, ведущих к вратам рая и ада половой зрелости.

Это буйство плоти с годами в нас стихает, чтобы к старости, как и положено, сойти на нет. Точно так же и давний наш знакомый – юмор, чья механика основана на склонности человеческой речи к автоматизму, теперь не срабатывает: машина стопорит и, как живое существо, противится шуткам старости.

Мужчинам не пристало торчать у трельяжей, двукрылый разлет которых так роднит туалетные столики дам со створчатыми алтарями. Зато нам, мужчинам, куда как полезно силою своего воображения – и возможно почаще – ставить себя перед зеркалом. В особенности же при появлении первых устрашающих признаков заката жизни. Как и во всякой схватке не на жизнь, а на смерть, в сражении со старостью нашим оружием является точное знание ситуации на поле боя. Разведка и рекогносцировка. Тогда по крайней мере будет обеспечен плацдарм для отступления.

В литературе о старости человеческой – преимущественно в сочинениях классиков, – о самой физиологии старения мало что удается почерпнуть, поскольку упомянутые авторы, хотя и вполне оправданно, взывают к сознанию, к рассудку, пытаясь отбить атаку на физическую природу человека доводами разума, но с этим духовным оружием обращаются неловко, по старинке. Они пускают в ход ложные аргументы и – протыкают чучела. Их звонкие и блестящие афоризмы – это по-ярмарочному крикливая, дешевая утеха. На их приманку, вполне естественно, всегда попадались те, кому нет нужды что-либо знать о старости: то есть люди молодые. Однако создается впечатление, что именно этим людям авторы и желают импонировать, не без некоторой доли кокетства. Ведь остается в силе известная истина: что больше всего книг читают в молодости.

Старики, те, как закон, горазды писать.

Молодыми умирают в тысячу раз больше, нежели старыми. Так что смерти следует остерегаться именно молодым. У стариков же, выходит, вовсе нет причин бояться смерти. Да, не часто встретишь собранными воедино столько логических подвохов, искрометнейшей игры слов и хитросплетений разума, как в рассуждениях о смерти. Еще ученые отцы церкви – святой Августин, святой Фома – внесли сюда свою лепту.

«И не страшно тебе всходить, на корабль? Ведь столько людей погибло при кораблекрушениях!» – это логика обывателя. «А тебе не страшно ложиться в постель? В постели умерло еще больше людей» – таков ответ моряка.

Обтачивать стекло со тщанием, достойным алмаза, после чего долго шлифовать все грани, затем сортировать, оценивать… Какая бездна напрасного труда – все эти нагромождения силлогизмов на тему о смерти; и ни о чем другом с большим основанием нельзя сказать, что все накопленное чохом давно пора вымести за порог. Весь «блеск самоцветов», все так называемые «перлы мудрости» самое большее, на что годятся, разве что служить забавой для младенца, быть находкой шустрых кур или блеском радовать сорочий глаз. Философия даже азов не ведает о смерти. Доказательства? Иначе она давно бы их сформулировала.



PublisherПрогресс, Москва
Source of the quotationp. 57-58.

minimap