Petrőczi Éva: Триптих Бродскому (Brodszkij-triptichon in Russian)

Portre of Petrőczi Éva

Brodszkij-triptichon (Hungarian)

Joszif Brodszkij és Baka István emlékére

 
I

Nobel-díjas, macskával
(Joszif Brodszkij portréjára)

Megkaptad a díjat,
de annyi sebet látott
szegény tenyered
kérgét nem a hírnév
bársonyozta újra be, nem;
csak az a stockholmi képeden
szomorú arccal dajkált
kicsi macska,
aki ujjaid öblébe
Murjonka-módra símult,
(mintha orosz cica volna,
egészen olyan!)
mondom, ő egyedül
lehetett a te sorsosod,
ott, a hideg, frakkos diadal
illékony napjaiban.

 
II

Dido utolsó üzenete

„Mellettem alszik már Lavínia,
keményebb húsú, ifjabb, mint te voltál,
de a tűz, amely a húsból oltárt
varázsol, benne nem lángolt soha.”
Baka István: Aeneas és Dido

Látom, eluntad már Lavíniát,
és minden sejted értem,
Didóért kiált.
Értem, ki nem vagyok már

elsőfű csikó, de vagyok
a megérkezés,
s vagyok a búcsúzás,
vagyok, ki úgy szerettem

Trójának fiát,
hogy sósvíz-marta szépséges szemét
távolból is meggyötri még,
ha látni többé nem fog engem.

A máglya sír alattam,
te velem égsz, szerelmem.
Te velem égsz, bár tested itt marad;
önmagad üres, hideg héja vagy.

 
III

Elégia Joszif Brodszkijért

„John Donne aludni tért. Alszik a vers,
Kép, ritmus. Fel sem izzik, meg se dobban,
Mind elcsitulva…”
Joszif Brodszkij: Elégia John Donne-ért
(Gergely Ágnes fordítása)

Joszif Brodszkij aludni tért.
bölcsője szélmarta, kétnevű város,
a Néva megcsúfolt leánya,
nyughelye habmarta dózsei székhely.

Vándorlások-lyuggatta csipke-szívvel
(gyönyörű szívvel, akár a velencei rácsok!)
hagyta el – gyorsan – a világot,
de ím, két poétanő-angyal, Anna, s Marina
kezdte rögvest dajkálni, túlnan, ott,
(Igen, ajkukon angyalok nyelve az orosz!)
Majd megjött költő-bátyja, Auden,
s kezében égszínkék encián-vigaszt hozott.

Legvégül Rilke érkezett,
Pityer élettől korán megkopott szülöttét
Hádész tájain hogy illőn köszöntse.
(Ha ő beszél, a német ugyancsak angyalos,
lágy dikcióba vált!)

Joszif Brodszkij aludni tért.
De ébresztgették négyen odaát,
tanítgatván, hogy feledjen halált,
tanuljon tőlük jó feltámadást.

Joszif Brodszkij aludni tért.
De nem nyelte be kopár sír-torok,
mert ők fogadták, négyen.
Négyen, kiket – neveltjük,ő – e földi létbe,
hívőn-hitetlenül, szépséges és konok
szavakkal annyiszor visszavont.



Uploaded byP. T.
Source of the quotationSzerző

Триптих Бродскому (Russian)

Светлой памяти Иосифа Бродского и Иштвана Бака
 
I
 
Лауреат Нобелевской премии, с кошкой
К портрету Иосифа Бродского
 
Ты удостоин премии,
но сколько ран познала
твоя несчастная ладонь
и загрубевшие рубцы ее
покрыты бархатом
не от величия наград, о нет.
Как на портрете из Стокгольма
печален образ твой,
внимаешь ты котенку,
ласкаешь
прильнувшего к перстам твоим
как подобает истинным Мурлыкам
(как русскому Коту,
как подлинному Мурке!)
Да. Это он, твой друг единый
Сопутствует твоей судьбе
вон там, в победном фраке
и в холоде суровых и бегущих дней.
 

II
 
Последнее послание Дидоны к Энею
 
«Лавиния уснула крепким сном  возле меня
 упругая ,моложе, чем ты была в ту пору,
но нет и не было в ней
ни волшебства, ни  плотской страсти
на олтаре огня.»
Иштван Бака: Эней и Дидона.
 
Видать,  Лавиния наскучила тебе,
и фибры всей души твоей
Дидону призывают.
Меня.  Уж я не тот скакун
 
младой молокосос,
я здесь, я вся явленье
вся прощанье, я та,
которая умела любить так крепко
 
Троянца, сына Трои,  - что его
прекрасные глаза разъела горе-соль.
Из глубины  времен
скорбит он обо мне от горечи разлуки.
 
Костер рыдает подо мной,
а в зареве костра
и ты горишь со мной, любимый.
Горишь со мной, но плоть твоя
вся здесь, покрывшая тебя
холодная, пустая оболочка.
 

III
 
Элегия Иосифу Бродскому
 
"Джон Донн уснул. Уснули
все образы.... все рифмы...
... Не вспыхнет  свет...нигде
не слышен шопот, шорох, стук..."
Иосиф Бродский: Элегия Джону Донну*
 
Уснул Иосиф Бродский.
Родная колыбель, град,
названный двукратно
истерзанный ветрами,
Невы надруганной названный сын
не стал он местом вечного покоя. Нет...
В обителях Дожей,
захлестнутых волнами
обрел упокоение Поэт.
 
С прекрасным сердцем
(подобным кружевам венецианским)
в решетчатых узорaх
от всех скитаний бесконечных
покинул он земную твердь.
Но два поэта-ангела Марина с Анной
явились с вышины небес
чтоб' приголубить, обласкать...
(из уст посланцев неба Звучит родная речь).
А Оден, брат-поэт несет тебе елей
из синевы небес.
 
Последним прибыл Рильке
с тем, чтоб’ вблизи Хадея
почтить тебя, как подобает
Поэту - уроженцу града, Питера
под игом чьим
безвременно поблек ты ...
(И речь его германская
с оттенком лирики звучит
как ангельский призыв!)
 
Уснул Иосиф Бродский.
Разбужен он собратьями,
сошедшими с небес,
их четверо, дабы
познать тебе:
забудь о смерти и научись
воскреснуть - быть!
 
Уснул Иосиф Бродский.
Не поглотить его гортани
могилы-пустыря.
Его поднимут ввысь
те четверо, которых он,
воспитанник,
неоднократно возвращал
в земную быль
своим прекрасным словом,
в упор, и веря и не доверяя.
 
 
*Перевод на венгерский:: Агнеш Гергей.



Uploaded byP. T.
Source of the quotationJ. O.

minimap