This website is using cookies

We use cookies to ensure that we give you the best experience on our website. If you continue without changing your settings, we'll assume that you are happy to receive all cookies on this website. 

Blok, Alekszandr: The Stranger (Незнакомка in English)

Portre of Blok, Alekszandr

Незнакомка (Russian)

По вечерам над ресторанами
Горячий воздух дик и глух,
И правит окриками пьяными
Весенний и тлетворный дух.

Вдали, над пылью переулочной,
Над скукой загородных дач,
Чуть золотится крендель булочной.
И раздается детский плач.

И каждый вечер за шлагбаумами,
Заламывая котелки,
Среди канав гуляют с дамами
Испытанные остряки.

Над озером скрипят уключины,
И раздается женский визг,
А в небе ко всему приученный
Бессмысленно кривится диск.

И каждый вечер друг единственный
В моем стакане отражен
И влагой терпкой и таинственной
Как я, смирен и оглушен.

А рядом у соседних столиков
Лакеи сонные торчат,
И пьяницы с глазами кроликов
«In vino veritas» кричат.

И каждый вечер в час назначенный
(Иль это только снится мне?),
Девичий стан, шелками схваченный
В туманном движется окне.

И медленно, пройдя меж пьяными,
Всегда без спутников, одна,
Дыша духами и туманами,
Она садится у окна.

И веют древними поверьями
Её упругие шелка,
И шляпа с траурньми перьями,
И в кольцах узкая рука.

И странной близостью закованный
Смотрю за темную вуаль,
И вижу берег очарованный,
И очарованную даль.

Глухие тайны мне поручены,
Мне чье-то солнце вручено,
И все души моей излучины
Пронзило терпкое вино.

И перья страуса склоненные
В моем качаются мозгу,
И очи синие бездонные
Цветут на дальнем берегу.

В моей душе лежит сокровище.
И ключ поручен только мне.
Ты право, пьяное чудовище!
Я знаю: истина в вине.


PublisherГосударственное Издательство Художественной Литературы
Source of the quotationБлок: Стихотворения, Поэмы, Театр

The Stranger (English)

At evening, above the restaurants,
the sultry air is savage, heavy,
and the breath of spring, corruption,
holds the sound of drunken shouting.

Far off, over the dusty streets
the boredom of suburban houses,
the bakery’s gilt sign glitters, faintly,
and there’s the noise of children, crying.

And every night, beyond the toll,
the expert wits, in bowler hats,
tipped at a rakish angle, stroll
along the ditches with their ladies.

On the lake oars creak,
and somewhere a woman shrieks,
while the moon’s orb in the sky
inured, leers mindlessly.

And every night my only friend
is reflected in my wine-glass,
quiet like myself, and stunned
by sour mysterious drink.

While nearby waiters half-asleep
round the neighbouring tables pass,
and drunks with their rabbit eyes
cry out: ‘In vino, veritas!’

And each night at the appointed hour
(or is it only in dream I see it?)
the form of a girl, clothed in silk,
moves across the misted pane.

Passing slowly through the drunks,
and always on her own,
sits down by the window
scattering mist and perfume.

And her stiff silk brocades,
and her hat with its dark feather,
and her slender hand, clothed with rings,
breathe the air of ancient stories.

And bewitched by mysterious nearness,
I gaze through a shadowy veil,
and see an enchanted shoreline
and an enchanted distance.

Hidden secrets are given to me,
someone’s sun is for me to hold,
and the sour wine has entered
in the labyrinth of my soul.

And the soft ostrich plumes
nod gently in my brain,
and blue unending eyes bloom
in some distant place.

A treasure’s buried in my soul,
and the only key to it is mine!
You’re right, you drunken fool!
I know: ‘There’s truth in wine.’

Source of the quotation